Июль 2026 года стал для корейского фондового рынка месяцем, непохожим ни на один из всех, что он переживал раньше — хуже, чем во время финансового кризиса 2008 года и хуже, чем азиатский кризис конца 1990-х. Стоит остановиться, потому что это не история о Корее или производителях микросхем. Это наглядный пример того, как обычная коррекция фондового рынка превращается в катастрофу, когда люди инвестируют деньги, которых у них нет.
Для начала, сухие факты.
KOSPI — это основной индекс Корейской фондовой биржи, аналог нашего WIG20, единый показатель, отражающий динамику крупнейших компаний страны. В первой половине 2026 года он рос темпами, превышающими 100 процентов в годовом исчислении, чему способствовал спрос на компьютерную память, используемую в искусственном интеллекте. Две компании — Samsung Electronics и SK Hynix — лидировали на всем рынке.
19 июня индекс установил рекорд. Шесть недель спустя, 29 июля, он упал на 44 процента. Только за июль он снизился на 22 процента, а в последний день месяца вырос почти на 18 процентов за одну торговую сессию — это самый большой рост в его истории. Торги на фондовой бирже приходилось приостанавливать восемь раз в этом году, чаще, чем когда-либо прежде.
И вот что часто упускается из виду в заголовках: даже после всего этого спада корейский фондовый рынок все еще был более чем в два раза выше, чем годом ранее. Тот, кто владел диверсифицированным портфелем глобальных акций и просто ничего не предпринимал, пережил ужасный месяц, и на этом все. Тот, кто покупал акции в кредит, во многих случаях, когда начался отскок, уже ничего не смог удержать.
Почему спад был таким глубоким?
Перспективы для производителей микросхем действительно ухудшились. Это могло бы оправдать падение примерно на 10 процентов, но не на 44 процента. Остальное было связано с тем, что инвесторы готовили в течение нескольких месяцев до начала спада.
Первым шагом была покупка акций в кредит у брокера. Это работает аналогично ипотечному кредиту – вы берете деньги в долг, а залогом служит то, что вы на них покупаете. Однако есть ключевое отличие: стоимость квартиры не колеблется ежечасно, а стоимость акций – колеблется. Если залог становится слишком малым для кредита, брокер требует дополнительную плату. Если он ее не получает, он продает акции от имени клиента. В мае 2026 года объем таких кредитов в Корее был почти вдвое выше, чем годом ранее.
Вторым элементом стали фонды с кредитным плечом. Типичный индексный фонд стремится воспроизвести динамику рынка – если индекс растет на 1%, то и фонд растет примерно на 1%. Фонд с двукратным кредитным плечом, с другой стороны, стремится достичь двукратного ежедневного изменения индекса или акции, на которой он основан. В Корее с мая 2026 года стало возможным приобрести такой фонд, основанный не на всем рынке, а на одной компании – Samsung или SK Hynix. Для этого требовалось всего около 26 2 злотых и прохождение часового онлайн-курса. За полтора месяца стоимость этого сегмента рынка выросла почти втрое.
У таких фондов есть еще одна особенность, которую многие инвесторы не понимают на момент покупки. Во время значительных рыночных колебаний они могут потерять деньги, даже если цена акций вернется к исходному значению. Предположим, акция стоит 100 злотых. Сначала она падает на 10%, то есть ее цена составляет 90 злотых. Чтобы вернуться к 100 злотым, она должна вырасти не на 10%, а на 11,1%. Фонд с двукратным кредитным плечом сначала упадет на 20% — со 100 злотых до 80 злотых. Затем он вырастет на 22,2%, что вдвое превышает ежедневный прирост цены акций в 11,1%. В результате его стоимость увеличится с 80 злотых до 97,8 злотых. Акция вернется точно к исходному значению, в то время как фонд останется в минусе примерно на 2,2%. Повторяющиеся колебания, подобные этим, приводят к постепенной потере стоимости фонда. К этому также добавляются расходы на управление и финансирование.
В общей сложности, к концу мая брокерские кредиты и фонды, использующие заемные средства, обеспечили доступ к рынку на сумму около 200 миллиардов злотых, причем рынок уже был сильно сконцентрирован на двух компаниях из одного сектора.
Механизм, который сделал все остальное.
Когда цены начали падать, началась нисходящая спираль. Инвесторы, купившие акции в кредит, больше не имели достаточного обеспечения, поэтому брокеры продавали свои позиции на последующих сессиях — по более низким ценам. Фонды, использующие заемные средства, с другой стороны, ежедневно корректируют свои позиции, поэтому они также были вынуждены продавать активы после падения цен, часто в конце сессии. Обе волны продаж затронули одни и те же две компании. Падение цен привело к продажам, а продажи усугубили падение.
Лучше всего это иллюстрируют данные от 31 июля — дня рекордного отскока. Корейские частные инвесторы продали акции на сумму, превышающую 20 миллиардов злотых, в то время как иностранные инвесторы купили почти столько же. Розничные инвесторы продавали не потому, что считали это правильным решением. Они продавали, потому что были вынуждены — именно тем, кто получил прибыль от отскока рынка несколько часов спустя. Вынужденная продажа — это не инвестиционное решение. Это наоборот.
Что это значит для рядового инвестора?
Главный вывод прост: финансовый рычаг не только увеличивает потенциальную прибыль и убытки. Прежде всего, он лишает возможности переждать трудные периоды. Инвестор без кредита мог бы проигнорировать свой счет в июле и выйти из месяца без непоправимого ущерба. Инвестор, использующий заемные средства, был вынужден выйти из рынка в самый неподходящий момент – прямо перед рекордным отскоком. Одна и та же инвестиция, один и тот же рынок, совершенно другой результат. Разница заключалась в том, были ли это его собственные деньги.
Второй вывод касается того, кто получает прибыль от таких продуктов. Брокер зарабатывает на процентах по кредитам, а управляющая компания — на комиссии, взимаемой со стоимости активов. Чем выше риск, который берет на себя клиент, тем больше доход получают финансовые учреждения. В июле корейские регуляторы были вынуждены официально запретить практику поощрения клиентов к инвестированию в кредит. Сам факт необходимости такого запрета красноречиво говорит о способах продвижения этих продуктов на рынке.
Третий вывод наиболее неприятен. Центральный банк Кореи публично описал риски, представив конкретные данные, за пять недель до обвала рынка. Диагноз был точным и доступным для всех. Реальные ограничения были введены только 31 июля, когда уже произошли самые большие потери. История показывает, что инвесторы наиболее эффективно защищены не последующими регуляторными мерами, а тем, как они формировали свой портфель до начала проблем.
Самые молодые инвесторы взяли на себя наибольшие долги. Среди тех, кому за двадцать, сумма займов на покупку акций за последний год выросла на 124% — быстрее, чем в любой другой возрастной группе. Первый в истории медвежий рынок — это урок для всех. Однако цена этого урока зависит от того, сколько денег было заимствовано.
Именно поэтому пассивное инвестирование часто воспринимается как скучное занятие. Однако оно основано на нескольких простых принципах, которые оказываются особенно полезными в периоды резких экономических потрясений. К ним относятся инвестирование только тех средств, которые не нужно возвращать в течение определенного срока, широкая диверсификация вместо сосредоточения на нескольких компаниях или одном секторе, а также регулярное инвестирование с учетом долгосрочной перспективы.
Корейская история наглядно демонстрирует важность такого подхода. Там весь бычий рынок и последующий обвал были связаны всего с двумя компаниями. Месяц, в течение которого рынок сначала падает на 22%, а затем за один день поднимается на 18%, невозможно надежно предсказать или постоянно использовать в своих интересах. Однако его можно пережить, если инвестор не использует кредитное плечо и не рискует быть вынужденным продавать активы в самый неподходящий момент.
